Маулен Ашимбаев: влиятельный Парламент – ключ к Справедливому Казахстану

В предыдущей статье (см. «Логика реформ-4: Сильные регионы — сильная нация» на сайте time.kz), рассказывая о пространственном измерении президентских реформ, мы отметили децентрализацию как ключ к развитию регионов. На самом деле весь модернизационный проект Президента Касым-Жомарта Кемелевича ТОКАЕВА — это последовательный демонтаж сверхцентрализованной модели управления и переход к более сбалансированной конкурентной системе, учитывающей мнение и интересы общества.

В этом контексте органично прозвучало предложение Главы государства о создании в обозримом будущем в нашей стране однопалатного Парламента. На мой взгляд, оно четко вписывается в общий тренд модернизации, направленный на укрепление представительных институтов, снижение рисков персонализации власти и расширение пространства политического плюрализма.

        В этом году Парламенту Казахстана исполняется 30 лет: в январе 1996 года состоялась первая сессия первого созыва законодательной ветви власти нового типа. За эти годы пройден огромный путь и сформирован современный институт представительной демократии. Но это не просто красивая юбилейная дата, а рубежная веха истории, которая совсем не случайно совпала с новым циклом социального ритма.

        В жизни любого народа, любой страны на каждом решающем этапе развития всегда появляется некий поворотный фактор, который становится рычагом сущностных изменений, влияющих на дальнейшую судьбу нации.

        Таким поворотом для Казахстана когда­-то стало решение султанов Керея и Жанибека о суверенитете и консолидации казахских племен, а в новейшее время — выбор президентской формы правления, определивший вектор движения страны на тридцать с лишним лет.

        Говоря о поворотном факторе, я имею в виду не тот или иной протяженный этап исторического значения. Поворотный фактор — это точка сингулярности: ключевой трансформирующий момент в жизни нации, после которого меняется привычный порядок вещей.

        Это может быть спонтанное событие, провоцирующее эмоциональный общественный резонанс, либо осознанное решение власти в конкретном секторе, запускающее цепную реакцию, приводящую к значительным итоговым изменениям в других секторах, формируя в итоге новую реальность. Конечно, эти изменения, имеющие системный и всеобъемлющий характер, всегда вытекают из общей логики развития государства.

        Учитывая траекторию президентских реформ, на данном отрезке нашей истории мы имеем серьезные основания полагать, что следующим поворотным фактором может стать инициатива Касым­-Жомарта Кемелевича Токаева о введении в систему государственной власти однопалатного Парламента, формируемого на основе пропорциональной системы — как решающего этапа на пути к Справедливому Казахстану.

           Не случайно Глава государства назвал этот шаг судьбоносным в недавнем интервью газете Turkistan.

Нынешняя парламентская реформа — закономерное продолжение политической трансформации, начатой в 2019 году и направленной на усиление роли Парламента путем перераспределения полномочий между ветвями власти, институционализации политической конкуренции через упрощение регистрации партий и введение парламентской оппозиции.

           Именно поэтому Глава государства подчеркнул, что эта реформа высшей представительной власти станет логическим продолжением всех предыдущих преобразований, в том числе реформы президентской власти.

          В этом контексте предложение о возможном переходе к однопалатному Парламенту — не просто очередная мера по оптимизации государственного управления, а ключевая часть стратегии масштабной модернизации на основе концепции «Сильный Прези­дент — Влиятельный Парламент — Подот­четное Правительство».

Определение «влиятельный» в отношении Парламента в логике модернизационных перемен означает появление нового баланса в системе государственной власти, обеспечивающего действенную систему сдержек и противовесов, за которой будет стоять реальная политическая сила в лице конкурирующих партий. Это наполнит термин реальным содержанием.

         Причем очевидно, что формирование однопалатного Парламента вовсе не означает, что произойдет простое механическое сокращение Сената и сохранение Мажилиса в его нынешнем формате. Речь идет именно об объединении палат и формировании принципиально новой модели представительной власти, а значит, новой системы политичес­кого равновесия, исключающей гипертрофированное влияние формальных и неформальных центров силы.

         Новый объединенный Парламент, имея партийную и электоральную поддержку в регионах, сконцентрировав ресурсы законодательной инициативы и опираясь на самостоятельные маслихаты, станет не только влиятельным противовесом исполнительной власти, но и ключевым фактором активации партийного строительства и устойчивости политической системы, способной адаптироваться к меняющимся запросам общества.

         Конституционное закрепление нового формата высшей представительной власти станет своеобразным символическим водоразделом, подводящим черту под ключевым этапом трансформации политической системы.

         Это будет важный политический сигнал завершения «технических» реформ, транзитного периода в целом и решительного поворота к более прозрачной, более конкурент­ной, более сбалансированной структуре власти Справедливого Казахстана.

         Означает ли создание однопалатного Парламента возвращение к традициям Верховного Совета начала 90-­х?

         Чтобы ответить на этот вопрос и понять логику президентской инициативы в контексте триады «Сильный Президент -­ Влиятельный Парламент ­Подотчетное Правительство», необходим панорамный взгляд на эволюцию представительной власти в Казахстане.

         Мы не будем здесь далеко углубляться в историю -­ искать прямую преемственность нашего Парламента с курултаем Казахского ханства так же малопродуктивно, как рассмат­ривать англосаксонский витенагемот в качестве прототипа Парламента Великобритании.

         Все-­таки первой моделью парламентаризма в современном понимании не только в Англии, но и во всем мире стал регулярно созывавшийся парламент Эдуарда I Плантагенета, который так и вошел в историю как Образцовый Парламент и стал предтечей двухпалатной модели, утвержденной в каноническом виде в XIV веке при Эдуарде III.

Что касается современного Казахстана, то здесь истоки представительной власти по­явились в пору его нахождения в составе СССР, где исторически сложились собственный опыт и традиции, серьезно отклонившиеся от мировой оси.

         Идеи разделения властей, парламентаризма и конкурент­ной демократии были абсолютно чужды большинству населения Российской империи и до Октябрьского переворота, а после него и вовсе воспринимались как символы враждебного дискурса.

         Поэтому первой формой народовластия, понятной и близкой народу, стали Советы — стихийная форма самоорганизации рабочих во время массовых стачек, а потом и вооруженного мятежа 1905 года.

Советы показали свою мощь в качестве агрегатора народного недовольства против действующей власти — и сыграли главную роль в объединении восставших масс в 1917 году. После Октября они стали массовыми органами «диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства».

         Однако эта древняя модель общинной самоорганизации крестьянского мира, хорошо показавшая себя как средство консолидации в борьбе с классовым врагом, не выдержала конкуренции, когда пришло время созидательного управления государством.

         Поэтому, способствовав захвату власти, Советы так и не смогли стать ее реальным средоточием и были оттеснены хорошо организованной партийной бюрократией в зону формального функционирования. По сути, власть Советов превратилась в символичес­кий симулякр, политическую витрину страны, которой они дали название.

Так получилось в силу институциональной неспособности Советов к централизованному управлению. Электорат местных Советов был распылен по территориальным округам, а Верховный Совет СССР, провозглашенный высшим органом власти в стране, «избиравшийся всеобщим, равным и прямым голосованием», на деле вообще не имел реального электората и был вынужден опираться на властный ресурс коммунистической партии. Эта же система клонировалась и в национальных республиках, и Верховный Совет Казахской ССР, сформированный на основе Конституции памятного 1937 года, не был исключением.

         Система начала меняться поч­ти через семьдесят лет, перед самым распадом исчерпавшего себя СССР. Так же, как в начале века, во второй половине 80-­х в Союзе накапливается концентрация взрывоопас­ной смеси двух компонентов: стихийного нежелания низов жить по-­старому и неспособности верхов перестроиться и предложить новые правила общежития для всех. Ответом на этот вызов стало возрождение в национальных республиках Советов, получивших вторую жизнь в благоприятной среде неустойчивости центральной власти.

         В марте 1990­-го прошли первые альтернативные выборы в Верховный Совет КазССР. То было романтическое время становления казахской государственности. Верховный Совет XII созыва принял важнейшие документы ­- Декларацию о государственном суверенитете, конституционный закон о государственной независимости, первую Конституцию независимого Казахстана, наконец, выдвинул кандидатуру первого Президента.

Однако, несмотря на общее стремление к улучшению жизни народа, Верховный Совет, сохранивший все родовые черты прежних Советов, теперь, в условиях неопределенности, когда старые правила уже не работали, а новые еще находились в стадии зарождения, поневоле оказался тормозом на пути жестких, но жизненно необходимых реформ, от которых зависело становление государства.

         Напомню ситуацию начала 90­-х.

         Общественное настроение ­- смесь воодушевления от перемен и страха перед хаосом непонятного будущего. Эйфория от обретенной свободы и национального возрождения заглушалась падением уровня жизни, неуверенностью в завтрашнем дне, обострением социальных противоречий. Люди, еще вчера жившие, как им казалось, в относительном довольстве при социализме, а теперь выживавшие в условиях свободного рынка, сложно принимали эту сторону новой реальности.

В стране -­ тяжелейший экономический кризис, обусловленный прежде всего закатом давно изжившей себя социалистической системы хозяйствования, который требовал выстраивания с нуля абсолютно новой системы, основанной на рыночных механизмах. От этого зависело будущее только обретенной независимости, которая в то время была продекларирована, но фактически качалась на неустойчивых весах истории, на одной чаше которых был формат верховной власти, на другой -­ формула экономического развития.

         Это была точка бифуркации, от преодоления которой на самом деле зависел не просто путь, по которому пойдет Казахстан, а само его существование как самостоятельного субъекта. И именно в этой точке -­ ключ к пониманию наметившегося противоречия между Верховным Советом и первым Президентом, которое привело к кризису между представительной и исполнительной властью.

         Конституция 1993 года, предоставившая широкие полномочия Верховному Совету, не давала Президенту в полной мере реализовать функции Главы государства по продвижению непопулярных, но жизненно необходимых реформ. В то же время Верховный Совет не был в состоянии сформулировать продуктивную общенациональную повестку развития, которая бы отвечала долгосрочным государственным интересам -­ прежде всего потому, что не мог идти против своих избирателей, которые в массе не могли принять непонятные и страшные для их сознания рыночные отношения.

В критических условиях двое­властия, когда каждый месяц откладывания реформ стоил потерянных десятилетий, Казахстан остро нуждался в единоначалии, способном обеспечить управляемость и устойчивость неокрепшего государства и вывести его из кризиса.

         В итоге, как известно, депутаты Верховного Совета обоих созывов ушли в отставку до завершения срока: XII созыв ­- путем самороспуска, XIII и последний был признан нелегитимным решением Конституционного суда. На этом «несчастливом» для себя числе Верховный Совет как форма, изжившая себя, прекратил существование.

         К слову сказать, в 1994-­м я работал в аппарате Верховного Совета XIII созыва -­ и оказался свидетелем противостоя­ния Старой площади и Новой. Помню, как меня, молодого тогда человека, буквально поразила атмосфера всеобщего опьянения воздухом свободы без границ и правил. Этот романтический дух, бурливший в прокуренных кабинетах Верховного Совета, казался мне удивительным после унылого советского единогласия, хотя и было сомнительно, что лодка, в которой каждый гребет в свою сторону, сможет доплыть до берега.

         Депутаты, воодушевленные личными победами в острой электоральной борьбе, привнесли во власть неконтролируемое эмоциональное начало, не сдерживаемое ни партийной дисциплиной, ни устоявшимся правосознанием, что вообще характерно для обществ переходного периода. Непродуктивное соперничество с исполнительной властью зачастую становилось главной сутью законотворческого процесса, а понятное стремление избегать непопулярных решений мешало проводить долгосрочную политику, ориентированную на развитие.

Вместе с тем это был важный шаг к формированию новой политической культуры. Верховный Совет XIII созыва, избранный в 1994 году по обновленному законодательству и работавший на профессиональной основе, стал первым опытом постоянно действующего парламента.

         Однако в условиях отсутствия традиции разделения властей и правовых механизмов, ограждавших от претензий на политическое доминирование, популистские намерения депутатов привели к нарушению конструктивного баланса между ветвями власти в критический момент становления государственности.

         Для успешного развития Казахстану требовалась новая конституционная архитектура, основанная на четком разграничении властного функционала, сильном президентском институте и стабильном профессиональном парламенте, которая была заложена в Конституции 1995 года.

         Важным механизмом стабилизации системы государственного управления, страховавшим от импульсивного принятия решений, стало закрепление в новой Конституции двухпалатного Парламента. Выборы в Парламент первого созыва состоялись в декабре 1995 года.

Двухпалатная модель обеспечила равновесие за счет сдержек и противовесов, сняв с повестки вопрос кризиса власти, а также обеспечила баланс между общенациональными и региональными интересами. Сенат обеспечил стратегическую устойчивость государственного курса и представленность регионов в центре, Мажилис — политическую конкуренцию и чувствительность к общественным настроениям. В итоге сбалансированный двухпалатный Парламент оперативно обеспечил правовой фундамент для выхода страны из кризиса 1990-­х, став одной из опор политической стабильности, общественного диалога и согласия.

         За тридцать лет более 3400 проработанных и принятых в Парламенте законов охватили все ключевые сферы общественной жизни: экономику и финансы, судебную и банковскую системы, социальную сферу, внутреннюю политику, развитие регионов, науку и культуру, цифровизацию и искусственный интеллект. Большая работа проведена и по укреплению внешних связей: более 1400 ратифицированных международных соглашений обеспечили интеграцию Казахстана в мировую правовую и экономическую систему, закрепив его статус ответственного и предсказуемого партнера.

         За тридцать лет Парламент показал себя как консолидирующая сила, способная обеспечить устойчивость системы управления, предсказуемость правил игры и сохранение существующего порядка.

Важную роль стабилизирующего института в системе государственной власти сыграла верхняя палата Парламента. В этом качестве Сенат сосредоточен на решении трех ключевых задач.

         Первая ­- быть гарантом эволюционного развития политической системы. В сложные годы становления независимости, при резкой смене экономической модели, при глубокой трансформации институтов Сенат стал одной из ключевых сил, державших курс и не дававших уйти в сторону на пути к демократии, рыночной экономике и правовому государству.

         Вторая -­ непрерывность законотворческого процесса и его качество в условиях стремительных реформ. В периоды, когда Мажилис распускался или переизбирался, Сенат брал на себя функции Парламента и принимал законы, которые нельзя было откладывать. Так было, например, летом 2007 года, когда в период отсутствия Мажилиса Сенат принял десятки важнейших законов, обеспечив безостановочную работу государства. Так было и весной 2023 года, во время внеочередных выборов в Мажилис.

         Третья -­ роль палаты регио­нов. В составе Сената равно представлены все области, столица и города республиканского значения. Это дает возможность учитывать не только «среднюю температуру по стране», но и реальные запросы аулов, сельских райо­нов, приграничных территорий, индустриальных центров в законотворческом процессе и формировании республиканского бюджета.

Здесь создана целая инфраструктура регионального измерения: совет по взаимодействию с маслихатами, депутатская группа «Өңір», регулярные выезды сенаторов в регионы, встречи с населением и местными депутатами. Через эти механизмы Сенат не просто контролировал исполнение законов. Он слышал региональные тревоги и надеж­ды, учитывал их в законодательном процессе и помогал выстраивать более сбалансированную региональную политику.

         Наряду с регионами в верх­ней палате представлена и Ассамблея народа Казахстана. Через квоту АНК Сенат держит на контроле повестку межэтнического согласия.

         Конечно, деятельность верх­ней палаты не ограничена тремя главными направлениями. С годами Сенат стал также интеллектуальным центром, где формируются предложения по актуальным вопросам функ­ционирования государства. При Сенате активно работают несколько экспертных платформ: клуб экспертов, совет сенаторов, совет по инклюзии, диалоговая площадка «Ұлттық мүдде». Эти экспертные форматы не замкнуты на себе, а являются механизмами обратной связи. Общественный запрос, профессиональные оценки, региональные проблемы не «застревают» в информационном пространстве — они переводятся в язык законов, поправок, парламентских рекомендаций.

         Сенат стал одним из ключевых драйверов повестки Целей устойчивого развития. Парламентская комиссия по мониторингу ЦУР, в состав которой входят представители обеих палат, стала площадкой, где устойчивое развитие рассмат­ривается как фундамент нацио­нальной безопасности и качества жизни.

Сенат Казахстана сыграл и продолжает играть ключевую роль в проведении Съезда лидеров мировых и традиционных религий, ставшего уникальной глобальной площадкой межрелигиозного и межкультурного диалога. Сегодня Съезд стал одним из международных институтов «духовной дипломатии», актуализируя проблематику диалога религий, ценностей мира и единства человечества.

         Отдельное слово о главном достоянии — человеческом капитале.

         Со времен Ромула Сенат в римской традиции был советом умудренных опытом граж­дан, обладавших духовным и политическим влиянием. Без сомнения, эта традиция живет и в Сенате Парламента Казахстана — и не в последнюю очередь роль верхней палаты как арбитра, как института умеренности и баланса обеспечивалась репутацией и жизненным опытом наших сенаторов. Поэтому история Сената — это еще и история людей, которые придали ему человеческое измерение и моральный авторитет.

         Конечно, в первую очередь это Касым­-Жомарт Кемелевич Токаев, при котором верхняя палата стала в высшей степени профессиональным и влиятельным центром законотворчества. Сенат сопровождал масштабные реформы, обеспечивал своим авторитетом баланс ветвей власти, активно развивал межпарламентское сотрудничество, представляя Казахстан на площадках ООН, ОБСЕ, межпарламентских ассамблей.

         Особое место в плеяде сенаторов занимает АбишКЕКИЛБАЕВ, народный писатель, государственный деятель, который был голосом национальной модернизации. Его активная позиция в отношении высокого статуса казахского языка, культурного наследия народа, духовных основ независимости задавала планку содержательности парламентских дискуссий.

Мощное влияние на становление Сената оказал его первый председатель ОмирбекБАЙГЕЛДИ. В то время, когда парламентаризм только вставал на ноги, он сумел превратить верхнюю палату в созидательную площадку, обеспечившую продуманный переход к рынку, правовому государству и новой политической культуре. Он внес значительный вклад в базовое законодательство о судебной системе, борьбе с коррупцией, институтах гражданского общества.

         Одной из ключевых фигур в истории современного парламентаризма являлся ОралбайАБДЫКАРИМОВ.Возглавив Сенат в период масштабных преобразований, он организовал качественное нормативное сопровождение реформ, в том числе принятие системных законов в судебной, финансовой и социальной сферах. При его участии была заложена прочная законодательная база, определившая дальнейшее развитие страны.

         Воплощением профессионализма верхней палаты стал КуанышСУЛТАНОВ. В его подходе сочеталось глубокое политическое мышление академической школы с человеческим обаянием. Работая в Сенате, Куаныш Султанович возглавлял ключевые комитеты, включая комитет по международным отношениям, обороне и безопасности, где сумел объединить сильнейшие политические фигуры и обеспечить их слаженную, профессиональную работу.

         Символом интеллектуальной глубины Сената был ЖабайханАБДИЛЬДИН-­ один из крупнейших мыслителей современного Казахстана, основатель казахстанской школы диалектической логики, вице-­президент Академии наук РК, общественный деятель и наставник целого поколения ученых.

  Среди тех, кто стоял у истоков независимого Казахстана, -­ ЗинаидаЛеонтьевнаФЕДОТОВА, председатель сенатского комитета по законодательству и судебно-­правовой реформе в важные годы государственного строительства.

         Этот ряд можно продолжать и продолжать. Сенаторы Казахстана своим опытом, профессионализмом и муд­ростью внесли выдающийся вклад в развитие и укрепление Казахстана, сделав верх­нюю палату одним из главных факторов устойчивости государства и преемственности традиций.

         В обновленной политической архитектуре Казахстана Сенат остается авторитетным механизмом политического равновесия, институтом цент­ральной власти, представляющим интересы регионов, и интеллектуальным эксперт­ным центром.

         Как подчеркнул Президент страны Касым­-Жомарт Кемелевич Токаев, Сенат, созданный в непростых, нестабильных политических условиях, за три десятилетия достойно выполнил историческую миссию обеспечения стабильности государственного строительства, став важнейшим механизмом и гарантом реализации как законотворческого процесса, так и других ключевых реформ.

Старая метафора «государство — живой организм», восходящая к Платону и сформулированная автором термина «геополитика» Рудольфом Челленом, если отбросить пространственный аспект, под­разумевает, что это сложная взаимосвязанная система, требующая согласованной работы всех элементов, которая развивается, реагируя на кризисы, способна расти и меняться в зависимости от внут­ренних потребностей и условий окружающей среды. Рост и перемены -­ это жизнь, стагнация и остановка ­- смерть.

         За тридцать лет многое изменилось в нашем живом организме, мы переросли прежние нормы и находимся в стадии формирования новых. Нынешний кризис роста, ответом на который стали сис­темные реформы последних лет, коренным образом отличается от кризиса времен становления государственности. Тогда речь шла о формировании устойчивой жизнеспособности государства ценой жесткого единоначалия. В новых условиях социального заказа на децентрализацию власти необходимо переосмысление системы сдержек и противовесов и изменение формулы баланса.

Стабилизирующая функция представительной власти сегодня требует объединения потенциала обеих палат в один мощный кулак, в единопалатный Парламент, как влиятельный противовес исполнительной власти, выражающий весь спектр мнений всех социальных групп народа Казахстана. Последнее -­ крае­угольный камень парламентской реформы, ведь главным заказчиком перемен выступает на этот раз не власть, как раньше, а народ.

         Ведь народ и общество тоже выросли за 30 лет, окрепла наша идентичность, изменились наши ценности, политическая культура и мировоззрение -­ из бывших советских людей, боявшихся рыночных перемен, сформировался народ Казахстана не только как носитель суверенитета, но и как политический субъект.

         И Глава государства, из­­б­ранный этим народом, осознавшим свою субъектность, четко отреагировал на социальный заказ, предложив переформатировать законодательную власть с акцентом на усиление ее представительской функции. Отсюда и предложенный Президентом страны партийный принцип формирования нового Парламента.

         Не идеализируя и не абсолютизируя роль политических партий, мы должны признать, что это ключевой инструмент реализации представительной демократии и всеобщего избирательного права как реально работающей формы общественного договора граж­дан с властью, единственно возможного способа ее долго­срочной легитимации.

При этом с точки зрения партийной децентрализации, актуальной для Казахстана с его неразвитым партийным полем, где доминирует одна партия, пропорциональная система предпочтительнее мажоритарной. Согласно так называемому закону Дюверже система мажоритарного представительства ведет к резкому снижению шансов новых небольших партий попасть в Парламент. В то же время пропорциональная система способствует многопартийности, а значит, максимальному охвату интересов различных групп электората.

         Вместе с тем не открою тайну, сказав, что политическая роль партий в Казах­стане, несмотря на реформы и последовавшее появление новых акторов на партийном поле, в целом пока невысока. До недавнего времени наши партии, за исключением «Аманата», в межэлекторальный период находились в режиме гибернации, и даже традиционная электоральная активность носила энергосберегающий характер.

         Появление влиятельного однопалатного Парламента, сконцентрирующего в своих руках весь потенциал представительной власти, станет мощным стимулом для пробуж­дения амбиций новых политических лидеров и широко открытым окном возможностей для формирования конкурентной партийной демократии. Без сильных политических партий, представляющих интересы своего электората и встроенных в систему единого представительного органа, невозможно построить по-­настоящему Справедливый Казахстан.

         Возможно, многим показалось необычным, что Глава государства объявил о парламентской реформе в своем Послании, посвященном решению актуальных задач через цифровую трансформацию. Однако на самом деле это не было совпадением. Предстоя­щая глубокая модернизация представительной власти невозможна без синхронизации с новыми технологиями, расширившими нашу реальность.

         Раскрывая эту сторону реформы, Касым-Жомарт Кемелевич Токаев подчеркнул, что «цифровизация и внедрение искусственного интеллекта однозначно будут менять сис­темы госуправления во всем мире», и мы тоже не намерены отставать от тренда эпохи.

         В принципе, Казахстан достаточно глубоко погружен в тему. Сегодня без искусственного интеллекта так или иначе не обходится ни один государственный или квазигосударственный орган, «Самрук» даже включил нейросеть в состав совета директоров, — причем с правом голоса. Другое дело, что это непривычно и у неис­кушенного человека может вызвать вопрос: как можно связать ИИ и такой традиционный и глубоко консервативный институт, как парламент? Все-­таки здесь решаются судьбы людей, а не корпоративные вопросы.

         Однако не будем забывать, что мы в свое время -­ раньше многих ­- успешно интегрировали в нашу жизнь e­-government и даже не задумываемся о том, как это изменило нашу жизнь. Но, если бы каким­-то образом мы вернулись к тому, что было раньше, ощутили бы гигантскую разницу.

         От электронного правительства рукой подать и до элект­ронного парламента. Разработка е­-parliament началась еще в 2023 году, есть концептуальное понимание процессов, и технически, думаю, мы скоро будем готовы к его апробации в полном объеме.

Но, конечно, в случае с парламентом дело не только в привычке или чисто технических решениях. Как это смело ни прозвучит, мы буквально стоим на пороге цифровой демократии, обусловленной бездушной честностью и прозрачностью математических алгоритмов, кратно снижающей искажающее влияние человеческого фактора. Конечно, это инструмент, но инструмент, который становится неотъемлемой частью реальности, дополняя и меняя ее.

         В наши дни парламентские системы во всем мире переживают новый этап трансформации. И эта трансформация связана не с идеологиями или политическими кризисами, а с качественным скачком технологической революции, которая меняет саму природу политики.

         В прошлом представительская функция парламента основывалась на традиционных формах коммуникации. Избиратели давали депутатам «наказы», а парламентарии представляли интересы электората в стенах законодательного органа и озвучивали соответствующие задачи перед правительством.

         Сегодня все меняется. Парламентская деятельность происходит в совсем иной среде, чем тридцать лет назад.

         Цифровая эпоха стирает границы между обществом и властью. Любой может через социальные сети формировать повестку, задавать дис­куссию, обращаться к министрам и акимам — и выражать свою позицию напрямую и мгновенно. Общественная дис­куссия переместилась в цифровое пространство, живущее в режиме реального времени.

Доклад Межпарламентского союза «Use cases for AI in parliaments» показал: цифровые каналы резко ускорили механизм обратной связи, а парламенты мира переходят от статичного представительства к моделям «постоянного диалога». В ряде стран парламентарии используют цифровые панели общественного мнения, системы отслеживания запросов и алгоритмическую аналитику тематических обращений.

         Все это неизбежно меняет парламенты. Депутат, который умеет работать с цифровыми инструментами, может фактически выстроить прямой и непрерывный диалог с обществом -­ быстрее, шире и глубже, чем когда бы то ни было. Представительство становится не только правовым статусом, но и коммуникационной компетенцией, без которой современный политик теряет связь с обществом.

         Вторая линия перемен -­ искусственный интеллект.

         Сегодня большие данные позволяют отслеживать исполнение закона практически в режиме реального времени. Появляются цифровые системы с искусственным интеллектом, которые способны автоматизировать анализ нормативных актов, моделировать последствия регулирования, выявлять пробелы и предлагать корректировки.

В глобальном опыте элект­ронных парламентов про­сматривается общая логика. Парламенты перестают быть только залом заседаний. Они превращаются в сложные экосистемы, где соединяются данные, цифровые технологии и политическая ответственность. Качество представительства больше не измеряется только числом депутатских мандатов. Оно измеряется скоростью реакции на запросы общества, прозрачностью решений, доступностью информации и способностью парламента работать на языке граждан, а не только на языке юридических формул.

         Нельзя исключать, что в ближайшие годы крупные корпорации, владеющие мощными ИИ-­платформами, будут выступать инициаторами подзаконного регулирования или даже предлагать готовые нормативные решения. Это требует новой архитектуры взаимодействия государства, общества и технологического сектора.

         Парламент недалекого будущего должен сочетать скорость и качество, открытость и профессионализм, политическую конкуренцию и технологическую компетентность. Именно цифровой парламент может стать базой этой новой модели.

         Глава государства поставил задачу превратить Казахстан в полностью цифровую страну в ближайшие три года как одну из важнейших задач нового этапа развития. Президент страны подчеркнул: от этого зависит, какое место наша нация займет в будущем мире. И новый единый Парламент по своему общественному статусу должен стать средоточием и образцом цифровой демократии.

         Парламентская реформа — именно тот нервный узел, воздействие на который может стать триггером сущностных перемен: при правильном соединении сюда ведут и отсюда исходят все силовые линии политической коммутации.

         Это ни в коем случае не изменение фасада, это укрепление одной из несущих конструкций здания власти, движение к более влиятельной, прозрачной и эффективной системе, где ключевые механизмы принятия решений прозрачны и понятны обществу. Она должна включать механизмы контроля за исполнительной властью, эффективную, но не парализующую систему сдержек и противовесов.

         Успех парламентской реформы будет решаться ключевыми деталями институционального дизайна нового Парламента как мощной политической силы. Конечно, мы не можем в точности предсказать, какой будет новая архитектура представительной власти, но можем, опираясь на общую логику стоящих перед нами задач, обозначить необходимость некоторых узловых точек сборки.

         Это в первую очередь усиление комитетской системы. Однопалатному Парламенту потребуются сильные профильные комитеты с большими полномочиями, включая право инициировать слушания, расследования, вызывать министров и акимов. Необходимы также постоянные профильные офисы, аналитическая и юридическая службы.

Мощным инструментом будет цифровая платформа e­-parliament, возможно, интегрированная с e­-government и e­-otinish. Она позволит углубить и ускорить процессы законотворчества, включая сквозную аналитику и ведение законопроектов от «а» до «я», определение конфликта интересов, коррупционных рисков и противоречий с существующим законодательством. Цифровой парламент обеспечит прозрачность на всех стадиях законотворчества и сможет формировать актуальную повестку на основе запросов и мониторинга настроений и ситуации в стране.

         Переход к однопалатному Парламенту потребует создания компенсаторных механизмов для замещения функций Сената как палаты регионов, учитывающих их интересы на национальном уровне. Таким механизмом помимо профильного комитета по развитию регионов, о котором сказал Глава государства, может стать совет регионов при Парламенте в формате консультативно­-совещательного органа. В его состав помимо парламентариев могут входить представители регионов — председатели маслихатов и общественных организаций.

         Это будет способствовать тому, что маслихаты не потеряются и не останутся вариться в собственном соку. Они будут встроены в новую архитектуру представительной власти, что создаст прямую вертикаль обратной связи: население — маслихат — нацио­нальный Парламент.

Формирование высшего представительного органа на конкурентной пропорциональной основе приведет к эффекту домино. Многопартийный Парламент создаст предпосылки к более полному и эффективному представлению интересов электората. Партии будут вынуждены «агрегировать» разрозненные интересы социальных групп, не имеющих четкого политического представительства, в конкретные программы, чтобы получить голоса. Для удержания электората партии создадут постоянные каналы обратной связи: местные отделения, общественные приемные, онлайн­-платформы для сбора предложений.

         Многопартийный Парламент обеспечит конкурентную законодательную среду: законопроекты будут проходить через партийные фильтры — дебаты, коалиционные договоренности и компромиссы между разными идеологическими платформами. Это серьезно скажется на качестве и легитимности принимаемых решений.

         Появятся мощные парламентские партии, а с ними -­ проактивная законодательная инициатива с точки зрения интересов партийного электората. Парламент превратится в площадку для конкурентной политической дискуссии. Парламентские дебаты станут главной политической ареной страны, где в реальном времени будут сталкиваться разные взгляды на будущее Казахстана.

Конечно, все это потребует времени, политической воли, зрелости партий, их готовности к компромиссам и общественному консенсусу — и осознанной активности избирателей. Но результат того стоит. Внедрение реального многопартийного Парламента в Казахстане открывает портал в новое политическое измерение: создание устойчивой, инклюзивной и ответственной политической системы, где власть делегируется снизу вверх, гарантируя представленность интересов всех социальных групп.

         Новая модель изменит философию парламентаризма в Казахстане. Парламент уже не сможет оставаться только законодательным органом. Он призван стать центром общественного диалога, где слышат людей, понимают запросы общества и формируют новые смыслы государственного развития. В целом профессио­нальный парламент XXI века должен быть многопартийным, компактным, высокотехнологичным и нон­-стоп включенным в живую ткань общественной жизни.

         Мир входит в эпоху, где меняются контуры политических институтов, логика управления, механизмы участия граж­дан. Наша страна тоже часть этого процесса. В новое время обновленный Парламент должен стать центральным стержнем равновесия всей конфигурации власти. Здесь будут сходиться ключевые задачи политической системы и артикулироваться повестка устойчивого развития, не абстрактная, а реальная, понятная людям, основанная на их потребностях и ожиданиях.

         Поэтому парламентская реформа ­- прежде всего о наших ценностях.

  О том, что влиятельный Парламент станет опорой независимости и суверенитета. Многопартийность ­- залогом политической конкуренции и справедливости для всех. Устойчивый баланс внутри власти обусловит стабильность без застоя и поступательное развитие. Новая сис­тема сдержек и противовесов встанет на пути коррупции и непотизма, гарантирует защиту прав человека и демократическое развитие страны. Все вместе ­- обеспечит благополучную жизнь для каждого.

         Эти ценности можно назвать казахстанской мечтой. Парламентская реформа -­ дорожная карта, ведущая к ней. Впереди ­- рассвет завтрашнего дня. И единый сильный Парла­мент -­ широкий шаг навстречу будущему. Навстречу мечте.

Маулен АШИМБАЕВ, Председатель Сената Парламента